Что тут было делать? Ефремов смутился, стал избегать ее, но ключница никак не могла примириться с горькой мыслью, что он ее не любит, ходила за ним, как тень. А тут еще Егор со своими шуточками.
— Нечего зубы скалить, — зло буркнул Филипп. — Человек одинокий, к ласке тянется. Понимать надо.
А сам в душе подумал: «От ключницы надо таиться. Она помешать может побегу».
Но все вышло по-другому…
Вдруг утром вызвал Ефремова сам аталык и сказал коротко:
— Собирайся. Поедешь в Хиву, письмо повезешь. Иди к писцу, пусть выпишет грамоту.
Взял Филипп с поклоном письмо, а сердце у него бешено заколотилось. Вот он, долгожданный миг! Никто ведь, кроме аталыка, не знает, куда он послан. А что, если повернуть в другую сторону?
— Верно! — сказал Егор, узнав от сержанта о полученном приказе. — Верно, сей случай нельзя упускать. Будет писарь посольскую грамоту выправлять, скажи, что в Кукан (Коканд, город в Ферганской долине) едешь…
Ефремов так и сделал. И писарь, ни в чем не сомневаясь, красивой каллиграфической вязью выписал подорожную в Коканд юзбаши Ефремову и двум всадникам для охраны.
Теперь нужна была личная печать аталыка. Как ее достать? Ефремов, лихорадочно думая об этом, бродил по саду, и грамота жгла ему руку. Свобода была зажата в руке! Но куда она годна без печати… Ворваться к аталыку, убить его и забрать печать? Так бывает только в сказках о Бове Королевиче. Через порог не успеешь шагнуть, убьют стражники. Выманить печать хитростью? Но Данияль-бий хитрее змеи, его не обманешь.
Зашелестели кусты, и на дорожку вышла ключница. Ефремов торопливо сунул грамоту за пазуху.
Но она заметила, и губы у нее дрогнули в легкой усмешке.
— Уезжаешь, Яфрем-джан? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.
— Да, посылает вот аталык, — ответил неохотно Ефремов.
— Далеко? — она все заглядывала ему в глаза.